Вы здесь: Главная > Зеркало истории. Всемирная история > Варфоломеевская ночь. 24 августа 1572 года

Варфоломеевская ночь. 24 августа 1572 года

Варфоломеевская ночь – массовое убийство гугенотов католиками в Париже и ещё в 12 провинциальных городах, начавшееся 24 августа 1572 года, один из самых страшных эпизодов в истории Франции, отпечатавшийся в памяти не только профессиональных историков, но и простых людей. Картина этого события во многом создана писателями, художниками, режиссёрами – людьми искусства. Она не лишена стереотипов и мифов, и часто Варфоломеевская ночь представляется нам чересчур односторонне. Попробуем восстановить хронологию тех событий и разобраться в его причинах и последствиях.

Реформация и Религиозные войны

Варфоломеевская ночь возникла не сама по себе, важно знать контекст, логику событий того времени, чтобы правильно её представить. XVI век – это время Реформации и Котрреформации, время церковных реформ, противостояния новых религий старым, гражданских войн. И сложно в то время найти более ожесточённое и длительное противостояние жителей одной страны, чем это было во Франции, где гугеноты и католики обладали собственными армиями и полководцами, собственными королями и выдающимися лидерами. Нам сейчас сложно представить, что люди могли ссориться и воевать из-за догматических расхождений, зачастую даже не самых значительных, ведь и те, и другие всё-таки верили в одного бога. И даже в рядах протестантов нередко возникали теологические споры и расхождения, появлялись собственные еретики, многие из которых и просто использовали народный протест в личных целях, для обогащения и разбоя, отрицая все моральные нормы и государственные законы.

Гун К. Ф. Канун Варфоломеевской ночи

К. Ф. Гун. Канун Варфоломеевской ночи


К. Ф. Гун Сцена из Варфоломеевской ночи

К. Ф. Гун Сцена из Варфоломеевской ночи

Реформация явилась реакцией на произвол католических властей, падение нравов, вмешательство духовных лиц в мирские дела, обогащение и интриги католической церкви, циничную продажу индульгенций и «мест в раю», подавление аристократией самостоятельности горожан. За пышной религиозной формой, торжественностью, роскошью католицизма терялось действительное содержание. Священнослужители пренебрегали правилами своей собственной религии, думая больше о мирских благах, участвуя в дворцовых интригах, вмешиваясь в дела князей и королей. Папа Римский был таким же участником политических процессов и дипломатических отношений, как и обычные короли, он мог возводить на трон, устраивать политические браки, а мог отлучать от церкви и провоцировать войны и смуты. Папы давно уже больше заботились о собственных богатствах и об удержании влияния и власти, чем о духовности народов и мире между странами. Именно поэтому беднеющий и закрепощённый народ чувствовал необходимость в обновлении и реформе религии, в избавлении от гнёта католической церкви, очищении веры от мирского, заботе о ближних. Реформация вызывало пробуждение национального самосознания, способствовало общественной перестройке, освобождению стран от влияния Рима. В каждой стране в XIV-XVI вв. являлись собственные проповедники и духовные лидеры. В Германии это был Мартин Лютер, во Франции —  Жан  Кальвин, в Чехии – Ян Гус, в Англии – Джон Виклиф. Реформация способствовала ослаблению влияния Рима и пробуждению национальных настроений, улучшению жизни и нравов, усилению роли буржуазии, среднего класса. Протестанты быстро богатели благодаря тому, что отказывались от дорогих обрядов, церковной роскоши, предпочитали посту и молитве реальные дела, профессиональный и честный труд, ценили бережливость, практичность. Моральная часть их религии соблюдалась более строго, чем у католиков. Но церковь не могла столь легко сдаться и просто позволить людям верить в то, во что они хотят, религиозные реформы не обошлись без противостояния и жертв. На реформацию церковь повсеместно отвечала контрреформацией, кровавой борьбой с еретиками, кострами инквизиции, судебными процессами, пытками и реставрацией католичества. Но для многих протестантов вера не была пустой формой, многие из них не отступили от неё до конца и пошли ради неё на смерть, стали мучениками. Рим со временем вынужден был отступить, однако произошло это не сразу. И одним из эпизодов этой борьбы, охватившей разные государства, стала Варфоломеевская ночь.

Хотя фактическая сторона этих событий почти полностью известна, в историографии нет единого мнения относительно событий 24 августа 1572 года. Ранее господствовала старая теория, сложившаяся во многом под влиянием протестантов. Согласно этой версии, Варфоломеевская ночь была частью плана короля Карла IX, его матери Екатерины Медичи и герцогов де Гизов, желавших разом избавиться от наиболее влиятельных представителей гугенотов. Закреплению этой концепции в массовом сознании во многом способствовал Александр Дюма своим романом «Королева Марго». Однако сложно назвать массовую расправу над протестантами спланированной акцией. В том, что народ в данном случае мог действовать по приказу Екатерины Медичи, представляющейся многим настоящим исчадием ада, возникают серьёзные сомнения. Проследим основные события, предшествовавшие трагедии в Париже.

Предшествующие события

Третья религиозная война во Франции была одной из самых кровавых и жестоких, огромные потери понесли обе стороны. И, хотя гугеноты в ней понесли поражение на поле боя, война закончилась в 1570 г. подписанием Сен-Жерменского мирного договора, во многом выгодного протестантам. Власть шла на значительные уступки и провозглашала веротерпимость, предоставляя гугенотам возможность свободно отправлять свои богослужения во многих городах, самостоятельно избирая себе священников, не соблюдая обязательные для католиков посты, не отмечая их праздники. Льготы и послабления распространялись не на всю территорию Франции, однако видно, что этот договор был действительной попыткой успокоить и примирить две враждующие религиозные фракции, объединить расколотое общество. Этот мир был во многом детищем именно Екатерины Медичи, сделавшей немало для того, чтобы прекратить войну и найти компромисс. Нужно понимать, что война не была выгодна ни одной из сторон, смута сильно ослабила Францию экономически, чему была только рада католическая Испания, являвшаяся в то время основным защитником старой веры, борцом с ересями и главным помощником Рима. Вначале Екатерина долго и упорно пыталась сблизиться с могущественной Испанией, однако Филипп II в действительности не хотел усиления Франции, смута в ней была ему выгодна. Несчастная Маргарита де Валуа, сестра Карла IX, в судьбе которой как в зеркале отразилась вся история религиозных и политических противостояний, была инструментом и средством в дипломатических играх. В течение многих лет её прочили в невесты разным принцам и королям, однако переговоры с Испанией и Португалией были намеренно затянуты, а однозначного ответа никто не давал, отговариваясь различными причинами. Поняв наконец, что испанцы лишь играются с Францией и всерьёз не намеренны заключать брачный союз, Екатерина решила и отомстить за нанесённую обиду, и использовать Маргариту наиболее выгодным способом, который ещё оставался. Было решено выдать её за протестантского принца Генриха Бурбона, будущего короля Наварры. Таким образом, казалось, можно было помирить две религии и партии.

Брак было не так-то просто заключить, потому как и в самой стране, и за рубежом к нему не все относились положительно. Испанский король, конечно, был недоволен таким итогом, он не хотел мира во Франции и сближения католиков и гугенотов. С другой стороны, брак был явно неприятен Риму, и долгое время не удавалось получить разрешение папы на брак, которого так жаждала Екатерина. В итоге свадьба состояталась и без письменного позволения папы (разрешение было просто подделано Медичи), которое было дано лишь позже. Да и при самом дворе, и в народе многие были недовольны этим браком. Особенно же он был невыгоден герцогам де Гизам, очень влиятельной католической семье, давно желавшей породниться с королевским домом и яро ненавидевшим гугенотов и особенно самих Бурбонов. Генрих де Гиз уже сватался к Маргарите, а девушка, кажется, и сама была неравнодушна к нему, как говорят некоторые источники, однако Гизы получили отказ, который мог быть истолкован и как оскорбление. Влияние Гизов на слабовольного Карла IX было огромным, сами Валуа вряд ли хотели ещё большего усиления этой могущественной фамилии. Ещё одним препятствием на пути к браку с Генрихом Бурбоном было недоверие к католическому двору его матери, Жанны д'Альбре, давней противницы Екатерины.

Кровавая свадьба

В любом случае, после долгой подготовки и переговоров свадьба была организована. Она состоялась 18 августа 1572 года, причём народ Франции никогда раньше не видел ничего подобного – особым образом, каждый по-своему, венчались католическая принцесса Маргарита и гугенот Генрих. Свадьба была организована очень богато и торжественно, что могло восприниматься парижанами и резко отрицательно – так как сам народ в это время был не в лучшем финансовом положении. К тому же, парижане, в отличие от менее религиозных провинциалов, были настроены очень фанатично. В Париже сильно преобладали католики. О свадьбе горестно рассуждали католические проповедники, говоря, что она не может закончиться ничем хорошим и что бог обязательно пошлёт кровавое возмездие на головы еретиков. На празднество собралась большое число влиятельных особ от обеих партий, никогда ещё в Париже не было такого количества протестантов.

«Резня в Варфоломеевскую ночь в Париже» Дюбуа Амьенского

«Резня в Варфоломеевскую ночь в Париже» Дюбуа Амьенского

Последнее время влиятельных Гизов при дворе несколько сместил недавно приехавший ко двору адмирал Гаспар де Колиньи, благородный, сильный, обаятельный и харизматичный лидер протестантов, по условию Сен-Жерменского мира вошедший в королевский совет. Карл IX всерьёз увлёкся его рассказами о боевых приключениях и поддался его обаянию, проводя с ним много времени. Считалось, что Колиньи вполне может убедить Карла оказать помощь восставшим против Испании Нидерландам. Войны с Испанией боялись, Екатерина Медичи была уверена, что она закончится большой бедой для ослабленной сейчас Франции. И в лучшие свои годы французы уже проигрывали Испании, а сейчас к этой борьбе они были тем более не готовы. Неизвестно, изначально ли было так задумано и кому было известно о заговоре, однако 22 августа в Колиньи, спокойно, ничего не подозревая, идущего по улице Парижа, выстрелили из открытого окна. Только благодаря тому, что в этот момент адмирал нагнулся, чтобы поправить обувь, он не был убит на месте. Выстрелом его лишь ранило, а на одной руке у него оторвало палец. Сопровождавшие его люди тут же кинулись в дом, но стрелявшему удалось сбежать, у окна же была найдена ещё дымящаяся аркебуза. Колиньи доставили к нему в апартаменты и вызвали врача. Карл IX, узнав о происшествии, лично навестил адмирала и поставил у его двери дополнительную охрану из своих солдат. Как выяснилось, дом, откуда стреляли, принадлежал кому-то из людей де Гизов, давних противников Колиньи. Гизы враждовали с адмиралом и гугенотами не только по политическим и религиозным причинам, они считали, что Франсуа де Гиз был убит выстрелом в спину именно по вине Колиньи, подосланным им убийцей, и поклялись отомстить адмиралу. Ни у кого не было сомнений в том, что это они организовали покушение. Также никто не сомневался, что это приведёт к обострению отношений между партиями и что гугеноты будут мстить за своего раненого вождя и потребуют справедливого возмездия. Король же, которому де Гизы были нужны, не мог выступить против герцогов и наказать их. Царственная семья была не на шутку обеспокоена, следующие два дня проходило что-то похожее на тайное экстренное совещание, на котором присутствовали король и его брат герцог Анжуйский, Екатерина, канцлер Бираг и некоторые другие вельможи. Неизвестно, кому из них первому в голову пришла мысль нанести «превентивный удар», пока вся гугенотская знать находится в Париже. В субботу вечером милиции приказали крепко запереть городские ворота. Примерно в два часа ночи к резиденции Колиньи пришли люди Генриха Гиза с ним во главе, к которым тут же примкнули и солдаты, охранявшие адмирала. Раненый Колиньи и его помощник были тут же убиты, а позже в дома знатных гугенотов стали врываться люли Гиза и герцога Анжуйского. Убивали гугенотов даже и в самом Лувре. Генриху Наваррскому и младшему принцу Конде, а также некоторым другим знатным гугенотам сохранили жизнь, однако лишь после обещания, что они вскоре перейдут в католичество. Историки пишут о том, что Генриху и Конде удалось уцелеть лишь благодаря заступничеству Маргариты, в этот момент ощутившей себя будущей протестантской королевой и действительно проявившей стойкость и храбрость. Но это была лишь первая часть расправы над гугенотами. Часть, которая точно была организована с позволения самого короля.

«Утро у ворот Лувра». Эдуар Деба-Понсан

«Утро у ворот Лувра». Эдуар Деба-Понсан

Хотя говорят обычно о ночи 24 августа, на самом же деле самое страшное началось лишь утром. Источники указывают на то, что на следующий день народ, услышавший весть об убийстве Колиньи, возрадовался. Одновременно парижане узнали о том, что на кладбище Невинноубиенных этой ночью внезапно расцвёл сухой боярышник, что тут же было истолковано католическими проповедниками как знак, что люди начали богоугодное и праведное дело. Неизвестно, исходили ли непосредственные указания от короля или Екатерины, однако народ вслед за солдатами стал резать и убивать гугенотов повсюду, где их находил. Мало кому из них удалось выжить в этой мясорубке, однако протестанты, жившие в предместье Парижа, прослышав о происходящем, вовремя убежали. Современные историки всё же сомневаются в том, что Карл IX мог отдавать какие-то указания по поводу массовой резни, к тому же, на следующий день он сам приказал прекратить беспорядки. Впрочем, приказ был отдан не очень решительно, и католики к нему не сочли нужным прислушаться, а серьёзного противостояния им никто не оказал. Волна ненависти перекинулась и на другие города. Помимо Парижа, убийства совершались ещё в 12 провинциях, как например, в Лионе, Орлеане, Руане, Мо, Бордо и др. Правда, там не было столь многочисленных общин гугенотов, и пострадало меньше людей. Любопытно, что волнение не распространилась повсеместно, а число жертв было меньшим, чем можно было бы ожидать. Можно предположить, что французы, живущие не в Париже, были настроены менее фанатично и агрессивно. Кроме того, некоторые чиновники сами взяли протестантов под защиту, как было, например, в Дижоне, где граф де Шарни, наместник провинции, не спеша отдавать гугенотов на растерзание толпы, заключил их в крепость и приставил стражу, рассудив, что если король и в действительности хочет их смерти, то торопиться всё равно незачем, ведь монарх ещё может и передумать.

Кого убивали в Варфоломеевскую ночь

Резня длилась повсюду в течение шести недель. Сложно назвать точное число потерь, современные историки осторожно говорят, что жертв было не менее пяти тысяч. Убийства обусловливались не одними лишь религиозными причинами. 24 августа убивали не только протестантов, но и просто нелюбимых соседей, таких же католиков. Прикрываясь борьбой с еретиками, расправлялись с теми, чьей собственностью хотели завладеть, тех, кому были должны деньги. Люди и просто сводили старые счёты, т.к. в этих беспорядках невозможно было ничего разобрать. Гибли и женщины, в том числе беременные, и дети, и старики, ожесточённая толпа не щадила никого.

Миллес. Варфоломеевская ночь

Миллес. Варфоломеевская ночь

История Варфоломеевской ночи содержит множество мифов. Одним из них является миф о белых крестах, которые якобы наносили на дома, и о белых повязках на одежде католиков. На самом деле данная бойня вряд ли могла быть так тщательно организована и спланирована, что кто-то думал об одежде и опознавательных знаках. К тому же, списки всех гугенотов и без того были у парижан, т.к. они обязательно должны были регистрироваться во дворце, незачем было помечать дома. Да и сами гугеноты носили традиционную для них чёрную одежду, их было легко узнать. Историки предполагают, что миф о белых крестах возник позднее в пересказе гугенотов, ассоциировавших данные события с библейским текстом и убитыми младенцами.

Итоги и последствия Варфоломеевской ночи

В последующие за 24 августа дни Карл IX увидел результат того, что они сами пробудили и, кажется, был всерьёз напуган и расстроен. Говорят даже о том, что данное событие он уже никогда не мог забыть и оно оставило след на его и без того хрупком здоровье. После того, как волнения утихли, Екатерина Медичи и двор поспешили взять ответственность за совершившееся на себя, объявив повсюду, что это они приказали расправиться с гугенотами, которые готовили заговор против короля и оскорбляли священные ценности, религию и обряды. Но ужаснее всего была даже не сама резня, а то, что папа Григорий XIII, узнав о ней, отслужил хвалебную мессу и даже велел выбить памятную табличку с ангелами, изображающую данное событие. Благосклонно отнеслись к убийствам многие католики, король Испании и вовсе сказал, что «превозносит сына, имеющего такую мать, и мать, имеющую такого сына». Правда, некоторым правителям, как королеве Англии или Максимилиану II, императору Германии, убийства показались бесчеловечными и несправедливыми. На событие отозвался и русский царь Иван Грозный, который тоже в своём письме Максимилиану II сожалел о невинно убиенных младенцах. Сложно сказать, насколько Екатерина изначально была причастна к заговору и какое отношение она имела к организации массовых убийств, но сама она никогда не жалела о жертвах Варфоломеевской ночи и с готовностью воспользовалась данным событием в политических целях. Многие считали, что всё это она задумала ещё тогда, когда заключала невыгодный для католиков мир в 1570 году, что совсем уж маловероятно. Протестанты же изображали Екатерину как чудовище и во многом повлияли на восприятие Варфоломеевской ночи впоследствии. Но даже если Екатерина и не была организатором бойни, её очень хорошо характеризует один небольшой эпизод. Генрих Бурбон вскоре после убийств вынужден был перейти в католичество. Когда на одной церемонии он склонился перед алтарём, как обычный католик, Екатерина Медичи, увидев это, в присутствии многих иностранных послов громко и радостно рассмеялась, ей было приятно унизить своего врага, никакого сочувствия к убитым протестантам у неё не было и в помине. По-видимому, это была очень хладнокровная и жестокая женщина. Так что Дюма не так уж сильно ошибся в её характере.

Александр Фрагонар. Сцена в спальне Маргариты Валуа в Варфоломеевскую ночь

Александр Фрагонар. Сцена в спальне Маргариты Валуа в Варфоломеевскую ночь

Говоря о зверствах католиков, будет неправильным совсем не упомянуть о том, чем вообще была вызвана такая ненависть их к протестантам, а то это выглядит совсем непонятным. Дело в том, что Варфоломеевская ночь, хотя оправдывать никакие зверства ни при каких обстоятельствах абсолютно недопустимо, была вызвана не просто религиозными различиями, догматическими спорами. Сами гугеноты были не столь добры к католикам, как мы иногда думаем. В тех местах, где их вера преобладала или где их было много, они вели себя крайне вызывающе, устраивали погромы, нападали на католиков, врывались в христианские храмы, издевались над иконами, открыто высмеивали христианские обряды, нарушали закон и способствовали разжиганию ненависти, не выполняя условий Сен-Жерменского мира. Поэтому и Варфоломеевская ночь воспринимались как возмездие за всё это. Да и война сильно озлобила обе стороны, сами гугеноты некогда пытались даже похитить короля, захватить его вместе с матерью в плен, пока те отдыхали в провинции близ Монсо.

Хотя, казалось бы, правящему дому была выгодна Варфоломеевская ночь, тем более что после убийств многие протестанты вынуждены были перейти в католичество, а тысячи других бежали в другие страны, на самом деле резня лишь вызвала ещё одну, новую религиозную войну во Франции, способствовала продолжению вражды и экономическим потерям, а мир ещё долго не мог воцариться. В итоге власть всё равно была вынуждена пойти на уступки гугенотам. Многие из самих католиков выделились в отдельную партию «политиков» и стали искать мира, ужаснувшись совершённому и не желая повторений подобных зверств. Протестанты же считали, что видят в Варфоломеевской ночи истинное лицо католицизма и использовали это событие для собственной пропаганды, боролись за независимость внутри самой Франции.

Восприятие и образ Варфоломеевской ночи в искусстве

Мы в большинстве своём совсем мало знаем о Реформации и Религиозных войнах, Варфоломеевская же ночь, хотя и была лишь частным эпизодом, причём не единственным примером крайней жестокости и нетерпимости, сохранилась в памяти у многих людей, далёких от исторической науки. Во многом это заслуга Дюма, который известен в России даже больше, чем во Франции, и других писателей: Проспера Мериме, Бальзака, Генриха Манна. Они сформировали образ этого события в массовом сознании. И если в частностях они могли ошибаться и отступать от фактов и хотя не во всём их картина произошедшего достоверна, но зато их произведения обладают большой художественной силой и выразительностью. Помимо литературы, на наше восприятие повлияли также кинематограф и театр, роман Дюма часто экранизировался. Варфоломеевская ночь нашла отражение во многих фильмах, к ней обращались не раз и художники.

Варфоломеевская ночь для всех нас остаётся символом бездумной жестокости, религиозной вражды, ненависти к тем, кто чем-то отличается от остальных. В наше время не лишним бывает вспомнить о том, до чего может дойти человек, когда перестают работать законы, когда он думает, что насилием и жестокостью может и должен защитить свою веру, свои идеалы и ценности. Это явное заблуждение – нельзя отстаивать свою веру, убивая людей.

Использованная литература

1. Варфоломеевская ночь, событие и споры.  М., 2001. Под ред. П.В. Уварова.

2. Йегер, О. Всемирная история. Том 3. Новая история.

Теги: XVI век, Новое время, Франция